Кто виноват

Письма «сбитого летчика». Кто виноват? Часть III

Кто виноват

Сегодня в рубрике «Колумнисты Обрнадзора» мы публикуем очередное письмо ректора Института практического востоковедения Андрея Львовича Федорина. Напомним, что первое письмо, в котором автор делится с коллегами своим опытом прохождения проверок Рособрнадзора, стало настоящим хитом в образовательном сообществе, оно доступно по этой ссылке.

Предлагаем вашему вниманию третью статью из цикла «Письма «сбитого летчика» – «Кто виноват?»

В высшее образование я пришел довольно давно, еще в 1994 г., и непрерывно работаю в этой сфере вот уже 20 лет. Это позволило мне стать непосредственным и заинтересованным свидетелем всего того, что происходило в нашей стране в этой области, поэтому я беру на себя смелость поделиться с моими читателями наблюдениями, а также некоторыми выводами и заключениями, к которым я пришел.

Как бы сейчас не ругали «лихие девяностые», но то законодательство в сфере образования, которое было тогда принято, безусловно, было самым демократичным в мире. Открытие новых учебных заведений практически носило заявительный характер. Именно тогда было создано большинство и ныне действующих респектабельных и широко известных негосударственных вузов, сформировалась конкурентная среда, во многом способствовавшая сохранению и в отдельных случаях даже повышению и без того вполне достойного уровня высшего образования, оставшегося нам с советских времен, даже несмотря на очевидное недофинансирование и игнорирование государством любых проблем в этой области, требовавших своего решения. Могу с полной уверенностью сказать, что полное отсутствие внимания власти к этой сфере совершенно очевидно было значительно более продуктивным и полезным для высшего образования, чем нынешние пристальное внимание и неустанная забота, которые все больше приближают его к летальному исходу.

Конечно же, в том законодательстве были огромные дыры, которые открывали возможности для явных злоупотреблений, ухода от налогов, отмывания денег. В частности, освобождение учебных заведений от налога на имущество привело к появлению массы псевдовузов, в которых никто никого не учил. Коммерсанты переписывали на них активы своих компаний (например, в качестве «учебной базы» вполне можно было записать станки, оборудование и даже небольшой заводик) и существенно экономили на налогах. Для этого было достаточно просто зарегистрировать частный вуз, получить лицензию (а это было не сложно) и все. Студенты были уже не нужны.

Впрочем, эти пробелы было легко обнаружить и устранить в процессе совершенствования законодательства, что и делалось Гораздо сложнее было с другим, со стремлением абсолютного большинства выпускников средней школы обязательно получить диплом о высшем образовании (уточняю, не получить высшее образование, а получить диплом о высшем образовании). Эта проблема была, есть и будет, и никакой Рособрнадзор с ней не справится до тех пор, пока не изменится ситуация в обществе. А именно, только диплом о высшем образовании открывает в нашей стране перспективы карьерного роста; среднее образование, даже позволяющее успешно решить свои материальные проблемы, по существу ограничивает и даже закрывает возможности для продвижения по службе, для реализации своих амбиций.

С учетом этого постоянно формируется многочисленный круг лиц, которые уверенны в том, что они и так все знают, с глубоким презрением относятся к учебе в вузе, но, тем не менее, остро нуждаются в дипломе о высшем образовании. В первую очередь, это касается будущих чиновников, которым вообще все равно, какой диплом они будут иметь. При социализме эта проблема решалась за счет высших партийных и комсомольских школ, заводов-втузов и отчасти заочного образования.

Сейчас такие дипломы либо просто покупают (кстати, покупают в основном дипломы именно государственных вузов, дипломы негосударственных вузов не в чести), либо получают за счет псевдоучебы в псевдовузах. Спрос на подобные услуги, по моим оценкам, огромный, а где есть спрос, там всегда будет и предложение. Бороться с этим явлением чисто административными методами бесполезно и бессмысленно. Это подобно попытке остановить руками воду, текущую из прорвавшейся трубы. Закроете один негосударственный вуз, откроется новый, закроете его, придумают что-то в государственном, и так до бесконечности. Надо менять ситуацию в принципе. У меня есть предложения на этот счет, но их я изложу в следующем письме.

Но «вернемся к нашим баранам».

На начальном этапе существования негосударственных вузов присутствие чиновников от образования никто не ощущал. Все спокойно работали, как умели, конкурировали друг с другом, делали то, что считали нужным. Сложности начались лишь к концу 90-х гг., когда существенно усложнилась система лицензирования и появилась аккредитация. Именно тогда в стране стала формироваться структура, которая впоследствии получило зловещее наименование «Рособрнадзор».

Первоначально она была совсем не страшной. Действовала по той же системе, по которой у нас когда-то (а, может быть, и сейчас?) работала ГАИ: «в поле» выпускались инспекторы, руки у них были развязаны, «образовательный аудит» они производили сами, а что уж потом было с его результатами, одному лишь Богу известно. Жизнь вузам они осложнили, расходы увеличили, однако принципиально ничего не изменилось: продлевали лицензию и давали аккредитацию практически всем, причем кому-то (кто похуже) эти процедуры обходились довольно дорого, а кто-то (кто получше) вообще мог все это пройти за смешные деньги или даже бесплатно.

В целом эта структура была абсолютно бесполезной и бессмысленной с точки зрения конкретного влияния на образовательную среду, но в тоже время отнюдь не вредоносной, как сейчас. Более того, ее инспекторы были явно заинтересованы в том, чтобы курируемые ими вузы вели себя правильно, не допускали грубых нарушений, что косвенно могло повлиять на их репутацию и служебное положение. К инспекторам можно было обратиться за консультациями, они сами звонили в вузы, если появлялись какие-то документы к срочному исполнению, услышать от них фразу: «Вам все объяснят в суде», было просто немыслимо. Но процесс некорректного вмешательства государства в образовательную среду начался, и он не мог не принести печальных плодов, которые мы наблюдаем в настоящее время.

Конечно же, существовавшая ранее, доставшаяся нам в наследство от СССР система высшего образования была уже далеко не идеальной и, безусловно, требовала развития и модернизации. Однако свои функции она успешно выполняла. Но вместо того, чтобы поставить вопрос о том, нужно ли нам что-то менять, нужны ли коренные реформы, а если нужны, то какие именно, вопрос был поставлен по-другому: «Как нам сделать коренные реформы». В этой связи разрушение старого велось без понимания того, что вырастет на месте разрушенного.

Все началось с формального присоединения к Болонской системе. Собственно в ней нет ничего плохого. Но сама по себе эта система крайне либеральна, даже пугающе либеральна для нашего консервативного общества. Студенты получают максимально широкие права. Они сами решают, какие предметы будут изучать, сколько лет будут учиться, какие дисциплины будут сдавать в сессию. Их задача — набрать к концу обучения должное количество баллов (кредитов), которое позволит им получить диплом о высшем образовании. Эта система было создана в пику старому «тоталитарному» образованию, которое требовало неукоснительного и своевременного выполнения учебного плана, изучения обязательного комплекса дисциплин, необходимых для будущего специалиста в конкретной области. Выглядит все это прогрессивно, но на деле не очень рационально: вполне возможно, например, появление япониста, не владеющего японским языком, поскольку необходимые кредиты он наберет, сдавая другие дисциплины. Кроме того, болонская система a priori подразумевает только платное образование, поскольку совершенно не понятно за чей счет будет учиться студент бюджетного отделения, решивший продлить срок своего бесплатного пребывания в вузе.

Тем не менее, необходимость внедрения Болонской системы не на шутку напугала наших чиновников от образования, поскольку выбивала из их рук многие рычаги, с помощью которых можно было оказывать давление на вузы. И они решили сочетать не сочетаемое: «женить» Болонскую систему на «тоталитарном образовании». В результате, как и можно было ожидать, родился очевидный монстр, сочетающий в себе недостатки обеих систем: сохранились немыслимые для Болонской системы обязательные физическая культура, все виды практик, отсутствие реального выбора дисциплин и возможность их сочетания в произвольном порядке, строгий учебный план, фиксированные сроки обучения. В результате от нее у нас остались лишь рожки да ножки: двухуровневая система (бакалавр плюс магистр) да три-четыре предмета по выбору студента. Зато пышным цветом расцвели всякие сопутствующие этой системе явления, не отражающие ее сути: модули вместо семестров, кредиты вместо отметок, что существенно затруднило жизнь профессорско-преподавательского состава, причем без всякой пользы для дела. Впрочем, для умудренных опытом организаторов высшего образования и эта система не создала проблем. Два уровня высшего образования все-таки ввели, но вузы как учили ранее, так и продолжали учить. А уже потом специально обученные люди переводили часы и отметки в кредиты.

Первая половина 2000-х гг. ознаменовалась также повышенной активностью руководства от образования в генерации с бешеной скоростью многочисленных законодательных актов и приказов, регламентирующих все и вся и по существу лишающих вузы всякой свободы в формировании образовательных программ, внедрения новых форм и методов обучения и вообще любой самостоятельности. Вплоть до мелочей регламентировалось буквально все: набор кадров, сайты, деятельность библиотек, учебные планы, рабочие программы и многое–многое другое. При чтении соответствующих регламентов складывалось впечатление, что их авторами являются либо полные идиоты, либо лица, стремящиеся максимально затруднить работу подведомственных учебных заведений. Новые документы появлялись чуть ли не каждый месяц, но поскольку по русской традиции («суровость закона компенсируется необязательностью его исполнения») никто особо не проверял внедрение этих регламентов, вузы не слишком заморачивались с их исполнением, особенно в той части, которая была заведомо абсурдной или бесполезной.

В целом 0-е годы XXI в. прошли для негосударственных вузов спокойно: кто хотел, тот учил, кто не мог учить, потихоньку торговали дипломами, но все за редчайшим исключением спокойно проходили и лицензирование, и аккредитацию. У Рособрнадзора, к счастью, руки до высшего образования не доходили. Сначала надо был уничтожить среднее образование, чему были отданы все силы. Было испробовано все, в первую очередь ЕГЭ, отучающее детей говорить, читать и писать, потом в ход пошло инклюзивное обучение (преподавание — всегда по слабейшему, если слабейший — умственно отсталый, значит и всех остальных будут учить, как умственно отсталых), сокращение школьной программы за счет жизненно важных предметов (ОБЖ и три физкультуры нужны, литература, русский язык, физика и химия не нужны), насильственное объединение одной, действительно хорошей, школы с двумя-тремя плохими (в результате неизбежно получается одна плохая школа).

Впрочем, не будем отвлекаться от темы. Описание борьбы Рособрнадзора со средней школой требует отдельных писем. Констатируем лишь результат, которого удалось добиться с огромным трудом, преодолевая ожесточенное сопротивление в общем-то по-хорошему консервативной образовательной среды: среднее образование явно и быстро деградировало, нынешние абитуриенты (вне зависимости от результатов ЕГЭ, которые они показывают) не могут делать и половины того, что умели делать их сверстники еще 5 лет назад, первые 1–2 года, отведенные им для получения высшего образования, приходится тратить на восполнение элементарных знаний и навыков, которыми они так и не обзавелись в школе. Удалось даже уничтожить древнее достижение проклятого коммунизма — всеобщую грамотность: отныне и в дальнейшем Рособорнадзор дозволяет пользоваться при подготовке письменных работ (сочинений–эссе) орфографическими словарями!

Практическим покончив со средним образованием, Рособрнадзор с тем же пылом и жаром принялся за высшее.

Все это началось совсем недавно, 1 сентября 2013 г., после вступления в силу, в целом, вполне прогрессивного нового федерального закона об образовании. Причем лозунг этой компании («Закроем дорогу слабым вузам») общество, включая образовательную среду, встретило с сочувствием. А как можно было бы выявить контингент подобных вузов? По-моему, сделать это довольно просто. Достаточно хотя бы проанализировать данные Интернета, тамошнюю адресную рекламу: «Высшее образование по выходным дням!», «Принимаем переводом из любых вузов, по любым программам всех без исключения, без потери курса!», «Высшее образование за 15 тыс. рублей в год, оплата помесячно!».

При желании в сети можно было бы найти массу других подобных слоганов и поинтересоваться образовательной деятельностью их авторов. Легко можно было бы расправиться и с вузами и филиалами вузов на периферии, в малых городах. Всем известно, что доктора и кандидаты наук там не водятся, как не водятся киты в Пионерских прудах, во всяком случае, в том количестве, в котором этого требуют государственные стандарты. Такой бы план наметил любой здравомыслящий чиновник, имея соответствующее задание от государства. Но то — здравомыслящий. А мудрый так не поступает.

Зачем мудрому разорять заведомые «помойки», которые, к тому же, являются тучной пашней для образовательного аудита (по-другому они бы лицензию и аккредитацию никогда бы не получили)? Какой контингент учащихся с этого можно поиметь (даже если кто-то и есть, то совсем дешевый и никому не нужный)? Зачем связываться с мафией, а иногда и местным начальством, чьей питательной средой являются многие периферийные вузы? Это — путь в никуда. Для начала надо заняться жирными не желающими делиться московскими котами, растрясти их, как следует, а тех, кто откажется от образовательного аудита, сразу под нож. А чтобы их многочисленный и хорошо обученный контингент не пропал даром, надо заранее подобрать ряд «ручных» рособрнадзоровских вузов, куда всех этих студентов желательно было бы потом загнать. Кстати, я забыл написать об этом в своих предыдущих письмах, но данный момент, на мой взгляд, очень важен для тех, кто будет проходить проверку сейчас.

Вполне возможно, что сразу после проверки вам начнут звонить представители некоторых не самых лучших московских вузов (я не буду их называть, ректоры большинства вузов их и так знают), сначала рассуждать о совместных образовательных программах, сочувствовать вам в связи с гонениями Рособрнадзора, потом предлагать объединиться (или присоединиться) на выгодных условиях. Помните, что это очень плохой знак.

Это означает, что вас уже определили на бойню, тут даже образовательный аудит может не помочь…

Что же могут предпринять в сложившейся ситуации адекватные люди, действительно пекущиеся о благополучии высшего образования? Что же нам делать каждому в отдельности и всем вместе? Как государству, если оно действительно заинтересовано в нормальном высшем образовании, решить многочисленные проблемы?

Об этом я напишу в своем четвертом письме, которое назову «Что делать?».

С уважением,

Ректор Негосударственного образовательного учреждения
высшего профессионального образования
«Институт практического востоковедения»,
доктор исторических наук
А.Л.Федорин

Письма «сбитого летчика». Кто виноват? Часть III was last modified: Ноябрь 13th, 2014 by Движение Обрнадзор
Опубликовано в Колумнисты Обрнадзора и отмечено , , , , , .